Стоя среди развалин Уджармы, невольно задаёшься вопросом: кто и для чего построил эти стены, какие страсти бушевали?
III век. Согласно грузинским летописям, крепость Уджарму построил царь Аспагур — дохристианский правитель Картли, где господствовал культ Армази, повелителя небесных и природных сил и воинственного покровителя царской власти — удивительно похожего на славянского Перуна и балтийского Перкунаса.
Аспагур воевал против персидской экспансии, опираясь на союз с армянами и северокавказскими народами — аланами, леками и даже ранними хазарами.
Удивительно, что грузинский Армази, армянский Арамазд и персидский Ахура-Мазда происходили из одной религиозной традиции. Почему же они друг с другом воевали?
И зачем Аспагуру понадобилась Уджарма, если столица царства уже находилась в Мцхете?
Крепость возникла у прохода между Картли и Кахетией, откуда можно было защищать восточные земли от персов, но также контролировать дороги, торговлю и местное население.
Скорей всего, цель была коварна, т.к. связана с насилием
В конце концов персы одержали верх, а Аспагур бежал к аланам, где и умер.
После поражения Аспагура от персов около 284 года на престол Мцхеты взошёл зять Аспагира – Мириан III, которого летописи связывают с персидской династией. Через полвека этот царь неожиданно принял христианство — по преданию, благодаря проповедям святой Нино и чудесному избавлению от тьмы во время охоты.
IV век. Уджарма становится резиденцией царевича Реви, сына Мириана III, и его супруги Саломе — последовательницы святой Нино. По приказу Мириана Саломе устанавливает здесь христианский крест. Так царская крепость становится одним из опорных пунктов распространения новой государственной религии.
Христианизация Картли не была мирной: Мириан силой насаждал новую веру среди горцев, разрушая древние святилища.
V век – Уджарма стала одной из резиденций царя Вахтанга Горгасали (дальнего потомка царя Мириана)- христианского государя, противостоявшего персидскому господству.
Царь Горгасали был непрост: женатый на персидской царевне, он поначалу поддерживал персидского шаха и участвовал в его военных походах. Но в 482 году восстал против Сасанидов, поддержав армянское сопротивление. Позднее, согласно грузинскому преданию, в сражении с персами он получил смертельную рану и умер в своей резиденции в Уджарме около 502 года.
Начало VI века. Сын Вахтанга Горгасали, царь Дачи Уджармели, выросший в Уджарме, переносит столицу из древней Мцхеты в Тбилиси, завершая начатое отцом строительство нового города. Уджарма постепенно утрачивает значение царской резиденции.
VII–VIII вв. Арабское господство, военная нестабильность и набеги хазаров с Северного Кавказа. Во второй половине VIII века обособляется Эрети — область к востоку от Кахетии, что, по мнению историков, лишило Уджарму важных зимних пастбищ и подорвало скотоводство. Постоянные нашествия мешали земледелию и виноградарству, а проходивший через город торговый путь постепенно терял значение. Однако Уджарма ещё сохраняла политическую и военную роль: во второй половине VIII века правитель Арчил, согласно летописи, спрятал в Уджармском ущелье золотую и серебряную утварь, а к концу столетия Уджарма стала центром Кахетинского княжества.
914 год – разрушение Уджармы арабскими войсками. Хроника сообщает о 300 защитниках, которые сопротивлялись несколько дней, затем ночью попытались покинуть крепость. Часть спаслась, часть была убита.
1069–1070 гг. Династическая борьба за Кахетию. Крепость упоминается при соглашениях царя Баграта IV с кахетинским правителем Агсартаном I. Уджарма остаётся ценным политическим и военным объектом.
1156–1184 – Царь Георгий III, отец царицы Тамары, восстанавливает верхнюю крепость и размещает здесь царскую казну. Часть сохранившейся кладки относится к средневековым ремонтам.
Около 1212 года – царица Тамара отправила войска против свободолюбивых горцев Пхови. Уджарма в этом не учавствует, но невольно служит феодальным покровителям – служит не защитникам, а захватчикам.
Археологи обнаружили в Уджарме монеты времён Тамары и её преемницы Русудан, то есть крепость продолжала использоваться в эпоху, когда царская власть боролась с автономными горными обществами
XIII–XV вв. После монгольского завоевания Уджарма теряет прежнее значение. Монголы были толерантны к чужим обычаям и вероисповеданиям, но во многих случаях стремились освободить народы от гнета местных бюрократов. Это косвенно подтверждает, что Уджарма служила не простым людям, а их угнетателям
XVI–XVIII вв. Укреплениями владеют кахетинские феодалы Чолокашвили. Перестраиваются башни и стены, но к первой половине XVIII столетия резиденция превратилась в небольшое поселение.
Когда земля ещё была домом
Когда земля ещё была домом
В книгах Владимира Мегре об Анастасии описан идеал древнего человека, для которого семья, родовая земля, лес, растения и животные составляли единое живое пространство. Не государство даровало ему смысл существования, а человек сам ощущал свою причастность к мирозданию.
В Грузии особенно интересны традиции Пшави, Хевсуретии и Тушетии. Здесь столетиями сохранялись почитание священных мест, обряды у древних деревьев и камней, представления о покровителях ущелий и селений. Среди них — Адгилис Деда, «Мать Места», сакральная хранительница определённой территории.
Представьте, насколько отличается такое восприятие мира от современного!
Земля — не товар. Лес — не запас древесины. Гора — не препятствие для строительства дороги. Всё вокруг наполнено присутствием, памятью, смыслом.
Свободные горцы — хранители иной Грузии?
В горных областях Грузии местные сообщества сопротивлялись вмешательству царских и церковных властей. Здесь начинается наиболее интригующая часть грузинской истории.
Сила горцев заключалась не в стремлении властвовать над другими, а в умении сохранять собственный уклад.
Завоеватели или освободители?
В грузинских хрониках завоеватели часто выглядят разрушителями. Но история редко делится на абсолютно добрых защитников и абсолютно злых захватчиков.
Монгольские правители, например, во многих случаях проявляли значительную религиозную терпимость. Они могли позволять разным народам сохранять верования и местные обычаи.
Напротив, местная власть может угнетать собственный народ хуже завоевателя – примером служит нынеший ЕС, и особенно Литва, где население и природа служат источником наживы для крупного капитала и политиков.
Поэтому подлинную свободу нельзя измерять только независимостью государства.
Гораздо важнее спросить: кому принадлежала земля? Кто определял жизнь семьи? Мог ли человек следовать своей совести? Имел ли право отказаться от чужой войны?
Тайна Уджармы: о чём молчат камни?
Вернёмся к крепости.
На одной из табличек здесь можно прочитать церковные песнопения в честь Вахтанга Горгасали и святого мученика Раждена — персидского вельможи, согласно преданию принявшего христианство и погибшего за свою веру.
В этом соседстве скрыта удивительная символика.
Царь, противостоявший персидскому господству, и перс, ставший грузинским святым.
Один боролся за политическую самостоятельность. Другой пожертвовал жизнью ради духовного убеждения.
Уже одно это показывает, что настоящая граница проходит вовсе не между народами и религиями – а между способностью любить и желанием господствовать.
И тогда Уджарма символизирует одновременно силу и страх. Что мы в защищаем — Власть или Любовь?
Великий Моурави — человек между двумя мирами
Через много веков появляется ещё одна загадочная фигура — Георгий Саакадзе, Великий Моурави.
Он воевал, служил персидскому шаху, затем восстал против персидского господства, вступал в конфликты с грузинскими аристократами и пытался влиять на судьбу своей страны.
Саакадзе стремился прежде всего к политическому переустройству и укреплению грузинской государственности, а не к уничтожению иерархии как таковой.
Прямой исторической связи между ним и Уджармой не обнаружено, но психологическая параллель напрашивается: можно ли победить систему господства, не овладев сначала её собственными инструментами?
И не рискует ли освободитель сам превратиться в нового угнетателя?
Послание Уджармы
Сегодня Уджарма стоит в руинах.
Но леса и горы остались.
Значит, подлинная вечность не во властвовании – а в умении любить и понимать друг друга, растить детей и сохранять свободу, не отнимая её у других.